Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Возможно, Луизе действительно было одиноко.

Кэм одной рукой обнял любовницу за плечи и повел ее наверх в спальню.

Его аппетит немного притупился – три изнурительных дня в дороге давали о себе знать. Кэм намеревался отложить встречу с Луизой, по крайней мере, до следующего вечера. Но он находился под впечатлением от слов Лэнсинга. Кэм не мог отрицать, что непростительно пренебрегал Луизой.

Француженка была искусна в постели. Она привносила изящество и утонченность в интимные отношения, как впрочем и во все, что ее окружало.

Ее умелые ласки вскоре развеяли усталость герцога.

За последние несколько месяцев, которые Кэм провел в диких корнуоллских краях, его немногочисленными сексуальными партнершами были похотливые прислужницы из баров и таверн. Они утоляли плотский голод герцога, но не могли полностью удовлетворить его. Кожа Луизы была нежной, словно бархат, и едва уловимо пахла фиалками. Кэму нравилось, как она баловала себя. В Луизе было все, что может требовать мужчина от любовницы, как в гостиной, так и в будуаре – особенно в будуаре.

Он овладел ею медленно и очень чувственно. Кэм нагнетал волну удовольствия между ними до тех пор, пока Луиза была уже не в силах выносить наслаждение и, задыхаясь, не попросила о пощаде. Улыбнувшись, Кэм поднялся над ней и плавно вошел в нее. Она достигла кульминации почти мгновенно, и Кэм предался собственному наслаждению.

Однако Луиза еще не насытилась своим любовником, и для нее удовлетворение наступило, только когда Кэм еще раз довел ее до оргазма.

Когда герцог наконец отстранился от Луизы, она тихонько сказала:

– Кэм?

– М-м-м?

Он встал и уже потянулся за одеждой.

– Можешь ты хотя бы раз остаться на ночь?

Луиза наслаждалась видом своего обнаженного любовника.

Без тени смущения взгляд ее темных глаз открыто спускался по широкой мускулистой груди Кэма, покрытой густыми черными волосами, к его подтянутому животу, бедрам и крепким, сильным ногам. «У него тело спортсмена, – подумала Луиза, – спартанское тело, способное перенести любые трудности».

Губы Кэма медленно расплылись в улыбке, смягчившей его суровые черты. От этой улыбки внутри у Луизы творилось что-то невероятное. У нее невольно перехватило дыхание.

– Я не могу остаться, – как всегда спокойно ответил Кэм. – Без своего камердинера я беспомощен как ребенок.

Это была слабая отговорка, но они оба знали, что Луиза не будет настаивать. Любовницам платят, чтобы они были уступчивыми.