Алый ангел читать онлайн

Герцог сидел у себя в кабинете. Кэму предстояло вскрыть письмо с королевской печатью, которое только что вручил ему дворецкий.

Дворецкий, которого все звали господином Дворецким, сухо ответил:

– Похоже, что так оно и есть, ваша светлость. В столовой для слуг поговаривают, что маленькой нормандской госпоже стоило только шевельнуть пальчиком, и впервые за всю историю защита Данрадена пала.

Губы Кэма изогнулись в улыбке.

– А что они говорят о хозяине Данрадена? – многозначительно спросил он.

Господин Дворецкий закашлялся.

Он мельком взглянул на Кэма. Осторожность взяла верх над доверием, которое с недавнего времени начало зарождаться между ним и его работодателем.

– Боюсь, что не могу этого сказать, – вежливо ответил дворецкий.

Улыбка по-прежнему была на губах Кэма, когда несколько минут спустя господин Дворецкий с достоинством покинул кабинет. Герцог покачал головой и вскрыл королевскую печать.

Когда Кэм отложил письмо в сторону, на лице его была глубокая задумчивость.

Ее величество, королева Шарлотта, призывала его в Виндзор, с тем, чтобы он представил ей свою герцогиню.

Это приглашение нельзя было отклонить.

Глава 17

Виндзорский замок не принадлежал к числу любимых резиденций Георга, принца Уэльского. Как только принц входил в продуваемые сквозняками коридоры этого замка, ему сразу же хотелось оказаться в своем доме. Карлтон-Хаус, расположенный на Пэлл-Мэлл, на его взгляд, гораздо больше подходил наследнику Ганноверской династии. Георгу приятно было сознавать, что Карлтон-Хаус начинал приобретать репутацию одного из самых величественных дворцов Европы.

Только Версальский дворец, это великое творение Людовика Четырнадцатого, вызывал у принца что-то похожее на зависть."

"Пока камердинер туго затягивал шнурки его корсета, принц, как это часто бывало, мысленно устремился к тому дню, когда на его плечи опустится королевская мантия. Эти размышления были очень приятными. В былые времена принцы, размышляя о предстоящем восхождении на трон, могли мечтать о военной славе.

Георг, принц Уэльский, уже давно не увлекался такими фантазиями. Его брат Йорк был прирожденным солдатом, военным лидером. Когда-то Георг завидовал ему, но не теперь. Он нашел собственную нишу. Он был эстетом, покровителем искусств, непревзойденным ценителем прекрасного.

Наследие, которое он оставит своей нации, будет не менее значительным, чем битва при Пуатье[59] или при Азенкуре,[60] но в другой сфере.