Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И продолжил:

– Но драконы умирают куда медленнее.

Догадка опалила разум.

– Ты хочешь…

– Сегодня я побывал у твоей матери, – кивнул Сапфир и рванул рубашку на груди Рана. Открывшееся зрелище заставило меня содрогнуться. Бедный… Сквозь бледную кожу просвечивались взбухшие черные жилы. – И она рассказала мне, как ее маленькую дочку прокляли. Точнее, проклятие было на чем-то из драгоценностей, которые она у кого-то украла, но ты оказалась более удобной жертвой для колдовства. Необратимое, крайне болезненное, смертельное проклятие.

Пришлось подселить в тело драконицу. Они, знаешь ли, устойчивы почти ко всей гадости. Почти… Но с рахайлами дракон точно справится. Думаю, даже при такой степени внутренних разрушений.

Я кивнула.

Да, это шанс.

Тем более что моего согласия никто и не спрашивает.

А интересно, что сказал бы сам Ран?

Нож вошел в солнечное сплетение. Я зажмурилась, стараясь отогнать ужас и дурноту, но устраивать показательных истерик не стала. Хуже, чем есть, сделать вряд ли возможно.

Сделав глубокий надрез, Арман прямо в рану выпустил из кулона драконью суть. На миг Веорана всего окутало полупрозрачное пламя, а потом стремительно втянулось в рану, прижгло ее, останавливая кровь.

По телу мага прошла судорога. Из приоткрывшихся губ вырвалось что-то похожее на рык.

И дым пошел, прямо как у Ривера бывало иногда.

Неужели получается?

Я интуитивно обняла все так же лежащую у меня на коленях голову, но Арман заставил меня отодвинуться в сторону.

– Осторожно.

Он сейчас не понимает, что делает. Может случайно поранить тебя.

Бояться не получалось. Чего? Все самое худшее уже десять раз произошло.

А тут еще Сапфир решил заставить меня понервничать и, пока все мое внимание было поглощено Веораном, выхватил из руки кулон.

– Эй!

Опустевший прииск! Следовало это предвидеть.

– Ты не можешь его выпустить после всего, что он натворил.

– Не могу, – кивнул растрепанной головой Арман.

С его пальцев полилось драгоценное сияние. Прямо на крепление, отвечающее за свободу или заточение пленника.

И то довольно быстро оплавилось.

Вряд ли еще раз сработает. Жеанду не увидеть свободы никогда.

Оглядев дело рук своих, его брат кивнул и бросил поврежденный кулон мне.

Поймала.

Внимание вновь устремилось к Рану, которого корежило и выгибало. Теперь на нем не просто безвредное пламя вспыхивало – настоящие искры! И одежда кое-где уже тлела.

– Он обращается, – напряженно отметила я.

Быстро так.