Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Иначе, уверена, Диана не захочет иметь дома мою служанку. Тебя точно отдадут в дом Лилит. Поэтому, милая, ты должна мне помочь. Это сейчас важно для нас обеих. Даже важнее, чем моя одежда, - я заметила, что чулки сложены настолько аккуратно, что меня начало подташнивать.

— Конечно, леди. Я готова во всём вам помочь. Спрашивайте, что вы хотите знать? – девушка, наконец, осознала всю серьезность ситуации и взяла себя в руки. А я поняла, что эта девушка просто из обычного закона логики не сможет мне навредить, и на душе стало легко.

— Раз вариант с бароном мы уже отмели, мне неинтересно почему. А вот вариант с тёткой… чем он плох?

— Всем, леди. Её дом – тюрьма, в которой все ходят, когда она говорит, и стоят, когда она велит. Там даже разговаривать нельзя, пока она не позволит или не спросит. А еще… она владеет несколькими домами для стариков…

— И что? Это ведь значит, что она добра к пожилым, помогает тем, кто не может позаботиться о себе. И все это она делает без мужа. Она же вдова? – подытожила я.

— Она — чёрт в юбке, леди. Говорят, она и мужа в молодости сама… это..

— Убила? – уточнила я.

— Говорят…

— Кто говорит? Если ты сейчас мне рассказывала, что у неё дома нельзя говорить?

— Она сама на это намекает, - прошептала Лизи и снова расплакалась.

— А вот это мы ещё посмотрим, милая, ещё посмотрим. Умывайся, и мы продолжим разговор. А я помогу тебе всё собрать.

Я принялась абы как складывать в тряпичную плотную коробку свои чулки. А плачущая девушка смотрела на это с ещё большим испугом.

Глава 8

За завтраком стояла такая тишина, что тикающая стрелка часов отдавалась в голове колокольным набатом. Одетые так, словно только что явились с высокого приема, брат с женой, сидя с прямыми спинами вкушали отвратительнейший в моей жизни завтрак. Совершенно серая, совсем не соленая каша была сухой, будто зерна залили недостаточным количеством воды, и после этого они стояли не меньше суток, теряя хоть какую-то влагу.

— Я знаю, что вы рады выпроводить меня поскорее, любимые родственнички.

Не хотела ничего особенного говорить, но должна признаться: я с радостью покидаю этот дом. Еда здесь дрянь, вы напыщенные куклы. Один только дом вызывает сожаление. Дом хорош! – я переложила туго накрахмаленную салфетку с колен на стол.

Радостно, не привстав, громким скрипом разрывая замогильную тишину, подвинула стул, и направилась в сторону выхода. Где с моим несессером, одетая, как и я, по-уличному, ожидала меня Лизи.