Я заказала большой каменный крест. Все имена похороненных у меня были записаны. Их должны были выбить на монументе. Елена тоже здесь была. В черных траурных одеждах, как и мы все.
После был поминальный обед. Никто не говорил тостов или ещё каких речей. Я не хотела. Мы лучше помолчим."
"Через два дня была коронация. На мне было белое платье с пышной юбкой и длинный шлейф. Его несли шестеро детей, трое мальчиков и три девочки семи-девяти лет. Митрополит стоял возле трона, который установили по середине главного зала замка.
Сам зал был богато украшен. В окна лился солнечный свет. Но по мимо этого горели факела в держателях на стенах и много свечей. Зачем, я так и не поняла. Но это бог с ним. На этом настоял ландмаршал, который и руководил организацией коронации. Мои волосы были укрыты жемчужной сеткой. И сверху закреплена диадема принцессы Византии. Руки у меня были оголены до плеч, что было не характерно для этой эпохи, но они были укрыты выше локтей белыми перчатками. То есть открытыми оставалось совсем не большая часть рук.
Платье было украшено драгоценными камнями и жемчугом. Поэтому, когда свет падал на моё платье, оно начинало переливаться и светиться словно новогодняя ёлка.
Рядом с Митрополитом стоял архиепископ Риги. Пока я шла от входа к трону, пел певчий хор из Рижского собора. Сама процедура коронации была уже согласованна со всеми участвующими сторонами. Особенно между Митрополитом Московским и Архиепископом Рижским.
Народа в замок набилось много. Это были и ландсгерры, которые с момента моей коронации официально закрепляли за собой титулы баронов.
Так же были представители крупных городов Ливонии, которые имели свою автономию и их управление осуществлялась по Магдебургскому праву. Было много гостей, тех самых немецких аристократов и не только. В последний момент прибыли представители французского короля Людовика XII и короля Арагона Фердинанда Арагонского, который кроме Арагона являлся ещё и регентом при своей безумной дочери и Кастилии, фактически соединив два этих королевства.
Окончательное объединение произошло уже при его внуке, Карле V Габсбурге. В зале был свободен от народа только проход от входа и до трона. По его периметру стояли мои солдаты, приставив к ноге ружья с примкнутыми штыками. Они стояли спиной к проходу и лицом к присутствующим. Их форма выглядела очень нарядно. Начищенные до зеркального блеска кирасы и шлемы сверкали в лучах солнца и в свете факелов и свечей.
