Name: Александр Агренев. Трилогия (СИ)
Author: Алексей Иванович Кулаков

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Поблагодарив за помощь, мужчина подхватил выданные вместо сапог валенки и вернулся в свою спальню — и прямо с порога увидел, как на его постели развалился здоровенный котище.

— А ну-ка брысь, блохоносец!

Получив в ответ предупреждающее шипение, Александр с помощью увесистых валенок восстановил справедливость: первым уговорил своего обидчика покинуть кровать, а вторым позорно промахнулся, вместо самого кота попав в дверной косяк. Подобрал войлочное оружие, поплотнее притворил за местным скунсом дверь, и с облегчением завалился под толстое, пошитое из невероятного количества лоскутов, одеяло.

""Прямо беда с этими животными. Или это мне так везет? В Олькуше петух, тут коту не сподобился… или это он проявляет солидарность с тезкой?""

Сон его был хоть и глубок, но достаточно чуток — и именно поэтому утро для князя началось с осознания двух печальных истин. Первая — четвероногий поганец перемещается по дому без малейшего шума. И второе — именно эти валенки ему поносить не удастся.

Охающая и ругающаяся Марыся выдала ему запасные сапоги мужа, которые, в полном соответствии с законом подлости, были малы. Не сильно — слегка, можно даже сказать что почти впору. Но передвигаться в них было и непривычно, и холодно. Впрочем, в долгу Александр не остался: улучив момент, когда Ульяна убежала к подружкам, а ее мама отправилась обихаживать многочисленную живность, он подошел поближе к живой мышеловке, разомлевшей и заснувшей на теплой печке, и наложил на него крест.

В прямом смысле наложил — под рукой ничего подходящего не оказалось, и пришлось оперативно воспользоваться висящим на стене деревянным символом веры.

Тресь!

Ошалевший кот подпрыгнул, и не разбираясь — что это такое ему приснилось, пустился наутек. А так как был спросонья, то начисто проигнорировал законы гравитации, непринужденно пробежавшись по стене, окну и скрывшись в вентиляционной отдушине под потолком."

"Вернувшаяся с ведром молока хозяйка, застала своего гостя за дегустацией травяного сбора из иван-чая и мяты.

Выглядел он при этом умиротворенно-довольным, а взгляд его с большим интересом скользил по затейливой резьбе, на потемневшем от времени, но все еще крепком кресте из душистого кипариса. Следующие три дня отставной ротмистр отдыхал душой и телом: переработал на поленья примерно полтора воза промерзших до стеклянного звона березовых чурбаков, слегка помахал лопатой, перекидывая снег в одну большую кучу.