Александр Агренев. Трилогия (СИ) читать онлайн

По мне, так дрянь человечек этот Арсеньев. Так что все на твое усмотрение, но результат нужен быстро.

Григорий задумался и в сомнении покрутил кончик правого уса. Все же таких господ ему «уговаривать» еще не доводилось – как бы тут не сплоховать, ну или там переусердствовать.

Александр повторил с нажимом:

– Результат нужен быстро. Далее. Служит на Охтинском пороховом заводе один французский инженер по фамилии Мессен. Послушал я, как он там трудится в качестве начальника пироксилинового цеха. Хорошо трудится, что ни день, то сплошные простои и брак в его цеху.

– А где саботаж, там и шпионаж. Ведь так?

– В точку. Нам срочно техдокументация на оборудование нужна, пора уже мастеровых отправлять на обучение – а на заводе неразбериха, от инспекций и ревизий не протолкнуться.

Главный инспектор условий труда заметно обрадовался – наконец-то представилась возможность поглядеть воочию на такого редкого зверя, как настоящий саботажник! Командир конечно же рассказывал и даже не раз пояснял на примерах, что это такое и как с этим бороться, но теория – это одно, а практика совсем другое. Тем более что с последней на фабрике было ну совсем никак – там любого вольного или невольного бракодела сами рабочие наказывали.

– В этом случае таких крайностей не нужно. Хватит доверительной беседы, если получится – собственноручно написанного признания, ну и небольшого несчастного случая.

– Насколько небольшого?

– Чтобы как минимум полгода он на заводе не появлялся.

– Сделаем, командир.

Производственное совещание, совмещенное с дружеской беседой, прервал энергичный стук в дверь. А затем показался и его источник – немного волнующийся Греве прямо с порога объявил, что показался кортеж с долгожданными гостями.

"На сей раз «нянькой» его императорского высочества Михаила Александровича был его старший родственник, великий князь Сергей Михайлович. Впрочем, старшинство это было вполне умеренным и сильно в глаза не бросалось – первому Романову было тринадцать, и он был неимоверно серьезен, а второму двадцать два, и с его губ не сходила улыбка.