А также шерстить картотеку и вспоминать: ну и кто же это такой – Ленька Пантелеев?
Глава 17
– Тщательно рассмотрев представленные на конкурс образцы и проведя всесторонние испытания, Комиссия сочла, что объявленным условиям более всего соответствует винтовка системы Мосина – Агренева.
«Да как же Комиссия! Если бы не решение императора, так по сию пору и спорили бы, что лучше – магазинная винтовка или же однозарядная. Идеальное оружие в представлении большинства генералов – это стреляющее копье…»"
"Фельдъегерю, доставившему Александру срочный вызов в Оружейный отдел Главного артиллерийского управления, пришлось изрядно помотаться.
Приехав в Сестрорецк, он узнал, что князь уже четыре дня как в столице, но вот где именно он там остановился, никто и не знает. Кроме господина Лунева – вот его адрес известен, пожалуйста. Стряпчего в конторе тоже не оказалось: он ровно день назад срочнейшим образом отбыл в Москву по крайне важному делу.
Опытный курьер унывать не стал, а вместо этого принялся методично обходить все фешенебельные отели Петербурга. И в седьмом по счету ему все же повезло – его сиятельство князь Агренев наконец-то отыскался. Вернее, отыскался номер, который он снимал, а сам аристократ появился ближе к вечеру. И вместо спокойного ужина узнал, что завтра с утра ему надо явиться на оглашение результатов конкурса.
– Гвардейской артиллерии капитан Мосин Сергей Иванович!
Лицо фактического автора новой армейской винтовки, несмотря на все прилагаемые усилия, сияло так, что некоторым из присутствующих было очень больно смотреть.
Например, Анри Леону Нагану. Непонятно, на что там рассчитывал сей достойный господин (видимо, на небольшое чудо), но, увы, не в этот раз. Его высокопревосходительство военный министр Ванновский разговаривал с бельгийским фабрикантом очень коротко и без прежней теплоты в голосе, немногочисленные друзья в военном ведомстве резко позабыли про свои прежние обещания и вообще встречали его как будто неродного.
Даже последний вариант винтовки Нагана со всеми мыслимыми и немыслимыми исправлениями, наипрекраснейшей выделки – так и не вызвал совершенно никакого интереса. Как, собственно, и сам Анри – его по большей части просто вежливо игнорировали.
