Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Ги протянул ему руку.

Робер встал на колени и поцеловал руку сенешаля.

Сенешаль еще раз осмотрел комнату, подошел к окну и выглянул и через решетку. Кромешная тьма не позволяла ему рассмотреть лес, росший возле башни.

– Отлично! Мэтр Робер, вы можете чаще бывать возле окна. Пусть враги увидят ваше лицо. – Он повернулся к Гуго де Арси. – Так, а вам, мой друг, придется изображать старого и больного человека…

– Будет исполнено, сеньор сенешаль! – Бодрым голосом отрапортовал рыцарь.

– Вот и славно.

Не будем вам мешать, спокойной ночи… – Ги покинул комнату, подозвал караульного воина и приказ ему закрыть дверь.

Бушар и Жильбер покинули башню и вместе с Ги оказались во внутреннем дворе замка, слабо освещенном несколькими факелами и рассеянным светом звезд, усыпавших ночное небо над Каркассоном.

– Ну, вроде бы, все на сегодня. – Сенешаль поежился. – Приглашаю вас, мои дорогие товарищи, к себе на ужин.

Бушар попытался отговориться, сославшись на какую-то мелочь, но Ги настоял, и троица направилась к его дому.

Слуги встретили их на крыльце, освещая ночь смолистыми факелами. Сенешаль и рыцари поднялись на второй этаж и прошли в большую комнату, где их уже ждал роскошно сервированный стол, заставленный всевозможными яствами, фруктами и винами.

Ги де Леви жестом отпустил слуг и пригласил сеньоров войти. Мария постаралась на славу, женская рука и любовь чувствовалась в каждой мелочи, составлявшей убранство комнаты и праздничного стола.

Золотая и серебряная посуда, прекрасно приготовленные блюда из мяса и птицы гармонично дополняли вазы, полные фруктов и цветов. Огромный камин, горевший прямо по центру стены своим приятным мерцающим светом, наполняя уютный зал теплотой. Вместо чадящих факелов, своим запахом и треском мешающих романтической обстановке, женщины расставили столах свечи в витых бронзовых и серебряных канделябрах испанской работы с примесью той изысканной и утонченной мусульманской витиеватости, и красоты, что придавало столу и комнате какой-то свой, отдельный, колорит, утонченность и шарм.

Рыцари вошли и словно очутились в сказках о тысяче и одной ночи. Ги незаметно улыбнулся. Бушар и Жильбер были ошеломлены увиденным и не находили слов, восхищенно хлопая глазами. Три прекрасные дамы играли на лютнях и мандолинах и сидели на низеньких и широких диванах возле стены, украшенной красивым гобеленом.