Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мужики меня поймут – когда хочется бабу, реально хочется, когда в голове что – то щелкает и образуется ленточная петля, заставляющая твой проигрыватель снова и снова включать одну и ту же песню про одну и ту же женщину, мало какие доводы и ограничители работают… Этот внутренний ураган из гормонов, мужской тяги к победе и инстинктов и ломает семьи, заставляет совершать глупости, сокращает работу мозга до одной извилины, уходящей к причинному месту…"

"Помню, как все стоял и думал над словами ушедшего Барина, а телефон разрывался.

Снова и снова, снова и снова. Пока я все – таки не решил раздраженно посмотреть на дисплей. Кто же все – таки меня так доканывал? Милена. Это начинало уже раздражать. Все – таки правы те мужчины, которые запрещают своим женщинам звонить им без ограничений. Есть в этом какая – то логика… Вот такая вот назойливость выбьет из равновесия даже самого спокойного, не говоря уже обо мне в моем состоянии… Ничего, научу ее. Полностью под себя подстрою.

Для этого таких жен и берут – покладистых, неопытных… Одним словом, «нераспакованных» – чтобы все настройки были ручными, а не шли по умолчанию…

– Да, – отвечаю, еле сдерживая гнев.

На другом конце жалобный всхлип, сразу скручивающий мои внутренности в рог. Первая мысль – она узнала? Откуда? Ответ приходит сам, когда Милена начинает тараторить.

– Алан, такой кошмар! Никак не могу до тебя дозвониться… Папа… Попал в аварию… в реанимации… – она переходит на рыдания, душащие, жалобные, а я ничего не могу понять, в голове каша и раздрай…

– В реанимации? – успеваю произнести, но тут же слышу, как она уже просто не может говорить, мой вопрос, видимо, окончательно ее добивает – такое бывает, когда ты со стороны вдруг слышишь то, что у тебя у самого на устах – и осознание накрывает тяжело пеленой… Милена теряет самообладание, захлебывается в рыданиях.

Трубку выхватывает ее мать.

– Алан, мой муж сегодня попал в сильную аварию.

Пару часов назад его доставили в реанимацию – вестей нет, не можем дозвониться, но… Боюсь, что… – голос пропадает. Самообладание этой взрослой сильной женщины растворяется в кислоте отчаяния и страха… Страха от мысли о потере близкого…

– Я приеду…

Отец Милены был хорошим человеком. Правильным, честным, уважаемым, с большими делами позади и не менее большими планами впереди. Детей своих хорошо воспитал. Многое им дал.