Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Бах! Бах! Бах!

Алаудин успел заметить, как язычок пламени прожег куртку, лежащую на коленях у молодого, его спутники так и не поняли, откуда прозвучали выстрелы. Тупые пээмовские пули очень эффективны на малой дистанции. Череп Алаудина дернулся, из дыры в затылке выплеснулась красно-серая каша. Ибрагиму полутонный удар пришелся в грудь, тело отлетело к коридорному окну и сползло вниз, оставив кровавые потеки на белой занавеске. Третья пуля пробила обшивку вагона и унеслась на двести метров в небо, после чего потеряла скорость и упала на холодную землю, не причинив никому вреда.

Третий бандит, забрызганный мозговым веществом сотоварища, бросил оружие и, истошно вопя, кинулся к тамбуру. Королев выскочил в коридор и пальнул вслед. Еще одно тело грохнулось на жесткий пол вагона.

— Уходим! — Подхватив автомат, Карпенко выбил стекло и, ловко выбравшись наружу, спрыгнул. Королев последовал за ним. Оба побежали в ночную степь, но, услышав грохот встречного поезда, вернулись к полотну. Это был товарняк. Карпенко махнул рукой, бросился к грохочущим вагонам, побежал рядом, ухватился за поручень и прыгнул на подножку груженной щебнем платформы.

От сильного рывка автомат отлетел в темноту. Тяжело дыша, он опустился на острые камешки. С другого конца платформы пробирался к нему Королев.

Заканчивая «проверку» спальных вагонов, Волк сунул в карман очередной паспорт.

— Документы не в порядке, — объявил он. — Сойдите с поезда для выяснения.

Паспорт принадлежал красивой блондинке лет тридцати. Она ехала с мужем — низкорослым и седым, с кислым лицом, который был на добрых пятнадцать лет старше супруги.

Обычно жен не трогали во избежание всевозможных эксцессов, но блондинка очень понравилась Волку, а от кислолицего мужичка вряд ли стоило ждать неприятностей.

— Что за глупости! — возмутилась блондинка. — У нас дипломатические паспорта, даже в Иране никто не придирался!

Муж смотрел в сторону.

— Сойдите для выяснения! — непреклонно приказал Волк. Когда он работал механизатором в совхозе и через день получал нахлобучки за пьянство и прогулы, он и подумать не мог, что будет распоряжаться человеческими судьбами и выбирать себе любых женщин.

— Никуда я не пойду! — отрезала она. — Вам надо, вот и разбирайтесь. Но без меня!

Баба ничего не понимала. Зато муж не заблуждался насчет того, каким может быть «разбирательство» в пустынной чеченской степи.

— Я — торговый представитель России в Иране, — дрожащим голосом сказал он, по-прежнему глядя в сторону.