Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не снимая одежды, я впечатываю Джес в стенку душа, покрывая скользящими поцелуями ее скулы, подбородок, шею, пока она тянется рукой к крану, чтобы включить воду. Наконец у нее получается повернуть его, и на нас сверху начинает литься вода. Наши губы снова встречаются, без слов говоря о любви. Дыхание сливается воедино. Нервные окончания накаляются до предела. Тела горят, желая ощутить друг друга каждой клеточкой кожи, и я перестаю сдерживаться.

– Нам нужно избавиться от одежды, – выдыхаю.

Джес перестает обвивать меня ногами и ставит их на плитку, и я тут же опускаюсь перед ней на колени.

Цепляюсь пальцами за шлевки шортиков, чтобы спустить их вниз, а затем начинаю касаться губами нежной кожи на ее бедре. Джессика избавляется от своей рубашки и, когда я провожу языком по ткани ее трусиков, вдруг тянет меня за волосы, заставляя подняться.

– Детка… – сопротивляюсь я, желая поласкать ее языком.

– Оставим все ласки на потом, прошу, – шепчет она, и я тут же выпрямляюсь в полный рост и ловлю ее губы своими, спуская одновременно с этим спортивные штаны.

Провожу рукой по напряженной длине, желая уменьшить давление, вызывающее боль, и сразу же врываюсь в нее одним слитным движением. Утыкаюсь лицом в ключицу Джессики и замираю. Чувство неземного блаженства опаляет мое тело. Сердце наполняется любовью. Вены обжигает чистый кайф. И хоть я всегда любил зрительный контакт во время секса, все эти эмоции вынуждают меня зажмуриться и на секунду перестать дышать.

– Все хорошо? – тихо спрашивает Джесси, проводя ноготками по моим плечам.

Поднимаю голову и смотрю в ее прекрасные голубые глаза, которые сейчас словно прозрачные воды озера Байкал, а затем медленно двигаю бедрами назад. Ее глаза закатываются, и она крепче прижимает меня к себе.

– Гораздо лучше, чем хорошо, детка, – хриплю я, снова совершая толчок.

Мы оба любим жесткий секс, но сейчас я хочу двигаться в ней мучительно медленно. Все, о чем я могу думать, – это не собственный оргазм и даже не ее. Все, о чем я могу думать, – это то, что я хочу любить ее целую вечность.

А лучше бесконечность. И если бы у бесконечности был предел, то он бы заканчивался на нас.

– Я так сильно тебя люблю, – шепчу я и целую ее.

Мои губы парят над ее. Так нежно, что импульсы пронзают тела, наполняя их дрожью. Прикасаюсь зубами к ее подбородку, прикусываю мочку уха, провожу языком по шее, заставляя ее каждой клеточкой кожи чувствовать мою любовь, а затем снова накрываю ее губы поцелуем.

Толчки становятся жестче.